шахматные истории

Виктор Корчной

Еще одна околошахматная история. Срезонировало.

Куба, 1963 год.
Будучи второй раз в испаноговорящей стране, я делал успехи в испанском. Мне случалось быть переводчиком у своих товарищей по турниру – Геллера и Таля. Однажды в вестибюле отеля меня встретила молодая интересная женщина. Я узнал ее – она бывала на турнире.
– Я хотела бы сегодня вечером увидеться с Талем, – сказала она.
– Это невозможно, у него вскоре встреча с Симоновым (советник посольства, “опекун” советской делегации).
– О, я знаю Симонова, скажите ему, что вечером мне нужно видеть Таля, и проблема решена!
– Нет, если уж Таль встретится с вами, то в посольстве об этом знать не должны.
– Но почему?! Ведь мы, я и моя подруга, – коммунистки, мы поддерживаем вас!

На этот вопрос я замялся с ответом. Действительно, почему?

– Ну, у советских особые правила поведения, им нельзя за границей…
– Но ведь Спасский, который был здесь в прошлом году, встречался с девушками!
– Вот поэтому его и нет здесь сейчас, в этом году.
– Что ж это такое?! – возмущенно воскликнула она. – Запрещено любить?!

Это “prohibido amar!” до сих пор звучит у меня в ушах…

Из книги Виктора Корчного “Антишахматы”, 1992 год. Современное издание – Шахматы без пощады.

Вот тут я писал о Ботвиннике и Петросяне.

Из интервью с Салли Ландау, первой женой Михаила Нехемьевича:
“…Миша был настолько неприспособлен к жизни… Когда уезжал на турнир, даже чемодан не мог собрать самостоятельно. Как-то приехал в Париж. Я открыла чемодан, а там лишь шахматные книги, пустые бутылки и грязное белье. Да что чемодан!.. Он даже газ на кухне не умел включать. Если у меня была мигрень, а дома, кроме него, никого не оказывалось, он впадал в панику: “Как же я сделаю тебе грелку?”. А когда я садилась за руль автомобиля, смотрел на меня, как на пришельца из другого мира. Конечно, если бы приложил какие-то усилия, мог бы всему этому научиться. Но ему это было скучно. Просто не нужно.”

Посмотрел сегодня этот фильм. Впечатлён. Всем любителям шахмат советую. Несмотря на курс истории шахмат, узнал очень много нового о жизни, пожалуй, величайшего игрока 20 века. Хотя, если бы не уступчивость Спасского и ЦК после 2й партии в Рейкьявике, его, возможно, никто бы и не вспомнил…

Чтобы уберечь психику, бессонницу нужно было чем-то занять. Спасли шахматы.

Ведь ночи играть садятся в шахматы
Со мною на лунном паркетном полу.
Акацией пахнет, и окна распахнуты,
И страсть, как свидетель, седеет в углу.

И тополь – король. Я играю с бессонницей.
И ферзь – соловей. Я тянусь к соловью.
И ночь побеждает, фигуры сторонятся.
Я белое утро в лицо узнаю.

Шахматы внесли успокоение в смятенную душу (из-за неразделенной любви к подруге детства, Иде Высоцкой), и Пастернак принимает решение покинуть Марбург, где он изучал философию.

Прочитал недавно “Жизнь взаймы” Ремарка. Запомнился один занятный эпизод на тему шахмат.

…Последним жизненным прибежищем старика Рихтера, 20 лет жизни проведшего в лечебном санатории в Швейцарии, становятся шахматы, ставшие для него своего рода эликсиром долголетия. Врачи диву давались: старик дожил до 80 и побил все рекорды по части выживаемости. Во время войны все его партнеры в “Монтане” либо разъехались, либо поумирали.

Тогда главный врач договорился, что он  будет играть с членами цюрихского шахматного клуба. Первое время нетерпеливый Рихтер передавал свои ходы по телефону, но это было слишком дорого, пришлось довольствоваться почтой. Так как письма шли довольно долго, он мог делать ход не чаще, чем раз в 2 дня. А потом явился Ренье, сыграл 1 партию с Рихтером, и тот почувствовал себя счастливым: наконец-то опять обрел достойного соперника. Однако Ренье, прошедший немецкий лагерь для военнопленных, узнав, что Рихтер немец, счел, что ему, как французу, не подобает  играть с ним.

Рихтер опять начал хиреть; Реенье тоже слег. Оба скучали, но француз продолжал упорствовать. Выход из положения нашел негр из Ямайки, который написал каждому в отдельности и пригласил их играть с ним. Не вставая с постели. По внутреннему телефону. Оба партнера очень обрадовались. Единственное – негр не имел ни малейшего представления об игре в шахматы. Но он гениально вышел из положения, играя против Рихтера белыми, а против Ренье черными. У него самого не было даже шахматной доски, он просто передавал ходы, выдавая их за свои собственные. Но вскоре после войны негр умер. Но за это время национальные чувства Ренье поутихли. Услышав, что родственники Рихтера погибли в Германии при воздушном налете, он заключил с ним мир, и они продолжили шахматные баталии.

“Поверьте мне, шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеко от всего человеческого… От сомнений и тоски… Это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы – мир в себе ,не знающий суеты и смерти. Они помогают. А ведь больше мы и не хотим, правда? Нам надо одно: продержаться до следующего утра”.

В 1769 году венскому аристократу барону Фаркашу фон Кемпелену императрица Мария-Терезия – особа весьма просвещенная (любила книги по естественным наукам, боролась с суевериями, ввела массовые прививки против оспы) выделила немалые деньги на создание шахматного автомата и полностью освободила от всех придворных обязанностей. Этот барон, к слову, считался при дворе императрицы главным специалистом по механике.

И уже весной 1770 года в венском дворце Хофбург в высочайшем присутствии  Марии-Терезии состоялась презентация нового изобретения. Деревянный манекен в натуральную величину был одет в кафтан, отороченный мехом, и широкие шаровары. Сидел он за закрытым со всех сторон деревянным столом, на котором стояла шахматная доска. Внутри этого ящика, естественно, находился человек, управляющий хитроумным механизмом и движениями манекена. Он не был виден, даже если открыть и заглянуть внутрь дверцы благодаря системе зеркал. Помимо замаскированной механической системы, обслуживаемой спрятанным игроком, находилась еще и другая сложная система, рассчитанная на зрительский эффект. Имитируя работу механизированного процесса мышления, там вращались шестеренки, передачи, двигались рычаги, крутились валики. После каждых 12 ходов конструктор лично заводил машину ключом, давая таким образом шахматисту некоторый люфт времени для анализа создавшейся на доске ситуации.

И этого “турка” Кемпелен возил по Европе, устраивая представления и обыгрывая любителей шахмат. Этот автомат обыграл в том числе Наполеона.

Как вы думаете, сколько длилась эта клоунада? 3 дня? Неделю? Две недели?
70 лет. Этот автомат возили по Европе 70 лет!!! Ну не гениально ли?

В 1939 году Алана Тьюринга приглашают для работы в Британской школе кодов и шифров, главная задача которой заключалась в расшифровке германской “Энигмы”, которую немцы считали не поддающейся расшифровке, поскольку она обладала более 150 млрд. возможных комбинаций. Дополнительная сложность: система кодировки была такова, что в закодированном слове получалось больше букв, чем в оригинале. Но Тьюринг уже к середине 1940 года сумел разработать устройство, названное “Бомбой”, которое позволило расшифровать все кодированные сообщения Люфтваффе. А помогло ему в этом увлечение шахматами.
Ученый пригласил в свою “команду” нескольких сильных шахматистов, в числе которых были Гарри Голомбек, Стюарт Мильнер-Берри, Конел Александер и другие ретро персонажи, вообще по счет старого видео можно глянуть на retro-mir.com. Почему именно шахматистов? Голомбек (в английском фильме об “Энигме”) отвечает на этот вопрос исчерпывающе: “Потому что тут нужны были таланты (свойства, качества, опыт) шахматиста: умение предугадывать, плести комбинации и расплетать комбинации противника, продумывать множество вариантов с ответвлениями; интуиция, позволяющая отделять главное от второстепенного, целеустремленность, воля к победе, спортивный азарт в сочетании с терпением”.
За что, кстати, Тьюринг получил от Черчилля Орден Британской империи “за жизненно важный вклад в военные усилия”.

Недавно прочитал “Гаргантюа и Пантагрюэль” Рабле. Шахматам в его романе уделяется целых две главы, где дается описание шахматного бала-турнира. И вот что показалось занятным: если правила игры той поры ничем не отличаются от нынешних, то в области шахматной терминологии этикет того времени сказался значительным образом. Например, вместо привычного нам “Шах!” произносилось “Храни вас Господь!”. А когда какой-либо из королей получал мат, то все оставшиеся на доске фигуры (живые) противника низко кланяются поверженному монарху и говорят: “Добрый день!”

Очень зацепила история, прочитанная мной недавно в книге “Шахматы: игра и жизнь”

“Осенью 1942 года мы с мамой и бабушкой жили в селе Синодском Саратовской области. Через наше село проходил старинный тракт Казань – Астрахань. В те сентябрьские дни по тракту войска шли на фронт, к Сталинграду. Привал делали за околицей села. Мы, мальчишки, крутились возле военных и после их ухода собирали окурки. Сами еще не курили, но знали: главными ценностями в то время были табак и водка.

Помню, набрав банку табака, я пошел в сельпо, чтобы поменять “добычу”. Но полки магазина, увы, были пусты. Пылился лишь комплект шахмат. Пришлось их взять. Так все и началось.”

Николай Крогиус, международный гроссмейстер, заслуженный тренер России, доктор психологических наук.